Взгляните в связи с этим на повсеметсное распространение феномена людей, которые становятся стариками уже к тридцати годам. Это люди, которые не понимают, почему их беспокоит что-то смутное, почему их существование кажется катастрофически лишенным чего-то, почему они себя чувствуют так, словно их затягивает в какую-то безымянную пучину? Даже если двадцатипятилетний играл бы в эту «рулетку», скажем раз в год, у него было бы мало шансов дожить до своего пятидесятилетия.

Тридцать «зигзагов» за двадцать пять лет — это надо постараться. Однако, если таких людей много — например, есть тысячи таких игроков из бывшей сороковой армии, — то будет несколько чрезвычайно богатых людей из числа «афганцев» и очень большое кладбище их соратников.

Десять «лимонов» баксов, полученных за такую игру в рулетку, не имеют той же ценности, что десять «лимонов» баксов, заработанных старательным Баканом за время работы проходчиком на урановой шахте. В Аксу тоже своя «рулетка» и ее реальность намного хуже «русской рулетки», сыгранной нами в Афгане!

Во-первых она посылает убийственную пулю гораздо чаще, как если бы у револьвера были сотни и даже тысячи гнезд в барабане вместо семи. После нескольких попыток забываешь о существовании пули, чувство ложной безопасности парализует страх — кажется, что происходящее с другими не обязательно случиться с тобой.

Во-вторых, в отличии от хорошо определенной и точной игры вроде «русской рулетки», где риск понятен каждому, кто способен умножать и делить на семь, барабан реальности увидеть невозможно. Мы стремимся к богатству, но не видим самого процесса, вот почему не видим риски и никогда не думаем о проигравших. Игра кажется ужасно простой, и мы продолжаем играть в нее беззаботно. Барабан рулетки, вращаемый реальностью — о нем мы обычно не знаем ничего…