Флоренция

Воскресенье, 10 июля 1938 г.

Семеро мужчин по очереди вставали и опускали шарики в бархатный мешочек. Как только круг закончился, один из них вынул шарики и выстроил их в ряд перед собой на столе.

— Пять белых и два черных, — сказал он. — «Омега» одобряет. Михаил, открой, пожалуйста, жалюзи.

В окно ворвалась жара, которую до сих пор смягчала полутьма. В воздухе висела осязаемая сырость, по земле пробегали крошечные вихри. Все это предвещало непогоду. Михаил высунул голову в окно и скользнул глазами между карнизами. Полоску неба пересекли голуби, наверное прилетевшие с Соборной площади. В этот момент на колокольне Джотто зазвонили к вечерне.

— Как обычно, Гавриил? — спросил Михаил, возвращаясь на место.

— Если не поступит лучших предложений, я скажу «да». Не вижу причин что-либо менять, по крайней мере теперь, пока Швейцария нейтральна и ее границы непроницаемы. Разовая консультативная услуга может быть заявлена без проблем и не вызовет подозрений даже в случае проверки.

— Но какова была нужда в последующем банковском переводе? Судя по счетам, которые предоставил нам Джакомо, его книготорговля процветает и магазин, похоже, в деньгах не нуждается. Он не посылал никаких запросов.

Гавриил сложил руки на груди и поднял брови, глядя на собеседника поверх очков. Глаза его смеялись. Он подумал, насколько тому подходит имя Иеремиил. Как и ангел божественной молнии, он метал свои стрелы во всех и вся, но не было никого вернее и честнее, чем он.