Через двадцать минут у него была новая хозяйка. К которой он прибыл прямо с вокзала. Вдова, чванливая, носатая, да и район далеко не из лучших. Он поклонился, она улыбнулась. У нее были волосы, грудь, а также ноги. Как жилец и хозяйка они вполне подошли друг другу. Хотя потом был еще краткий период конных прогулок с графиней в парке Пратер, где она как-то раз остановила лошадь под деревом и заявила, подставив ветру летящие локоны:

— В одном вам нельзя отказать, герр С: вы крепко держите себя в узде.

На три недели и два дня он получил передышку и стал понемногу выволакиваться из водоворота. Ежедневно цокая подковками надраенных сапог по плиткам лестничной площадки, звеня шпорами, нахлестывая себя по бедру ивовой веточкой, утонченно элегантный в намотанном на горло желтом шарфике. В Пратере они резвились под сенью ветвей. Вдыхая прохладные древесные ароматы. Потом — бац. Графиня в очередной раз остановила лошадь под тем же любимым деревом и, только было он почти привычно чуть не зачирикал, как засадит ему этакий хук в солнечное сплетение:

— Наездник вы знатный, герр С. Но главное — вовремя остановиться, ведь правда же.

На всем пути назад Сэмюэль С старался не терять лицо. Придя домой, плюхнулся в пыльное кресло, ноги вразброс. Под конец прогулки так осадив кобылу, что чуть рот ей трензелем не порвал. Ишь, графиня-то — решила вокруг пальца обвести. Вот так всегда с этими бабами: ты готовишь, ездишь, изъясняешься лучше них, а они потом еще и не дают. Ну что ж, отправил сапоги, шпоры и прочую сбрую на консервацию, вместе с курсом американских манер, фонетикой, семантикой, искусствоведением и волей продолжать борьбу. Услышал осторожные шаги. Хозяйка ухом к двери. Тихо извлек себя из кресла, приложил ухо со своей стороны, а потом и глаз — к замочной скважине. С глазу на глаз, хоть и не слово за слово, но как-то это все же привело к тому, что несколько недель спустя в пол-одиннадцатого утра она постучала.

— Герр С.

— Вас ист