– Зачем всю жизнь? Окрепнет земля-матушка, – ответил бригадир, весело подмигивая. – Это она с непривычки раскисла. Небось и тебе с непривычки не сладко?

– Откуда это вы взяли? – сердито спросила Саня.

– Да земля мне шепнула по-дружески, – ответил тот серьезно и вдруг рассмеялся.

Побывала Саня и в Звонареве, где гарнизон стоит. И там, оказалось, ее уже знали. Проходя мимо двухэтажного деревянного дома, на крыльце которого сидели женщины, она услышала за своей спиной негромкий разговор.

– Начальница новая. Выскочка, должно быть. Говорят, уже разнос устроила.

– Ничего, пообломается, – лениво отвечала собеседница.

– Заметила – глаза-то у нее бесноватые? – настойчиво твердил первый голос.

– И на такую дураки найдутся, – благодушно отозвалась вторая.

Саня с трудом сдержалась, чтобы не вступить в перепалку с ними.

«Эх, всех не переубедишь, – досадливо подумала она. – Видать, тут каждый шаг на виду. Ну и пусть смотрят и судят».

Возле Звонарева – небольшая кудрявая сопочка. Местные донжуаны нарекли ее Сопкой любви. Саня поднялась на ее вытоптанную вершину и долго смотрела на окружающую местность. Вся степь раздвинулась, стала еще шире, необъятнее. Как ее много! Но можно увидеть еще больше, еще дальше, только захотеть подняться выше. И почему не все в жизни зависит вот так же от нашего желания? А ведь так должно быть, именно так, – думала Саня; и оттого, что так и могло стать, если бы все люди одинаково захотели, у нее дух захватывало.

Станция Касаткино, прилепившаяся к бесконечной, как степь, стальной магистрали, выглядела отсюда до смешного незначительной и ненастоящей. Но и здесь надо устраивать разумную, светлую жизнь, такую же, как и в большом городе. А люди скандалят, пьянствуют, ленятся… Ах как они все еще тяжелы на подъем! «Кто же из них будет моим другом, моей опорой? – старалась отгадать Саня. – Интересно, с кем-то я приду на эту Сопку любви. Откуда он будет? Агроном из совхоза, а может, военный?»