Он, казалось, подчеркивал расстояние между собой и Тедди, но не из чувства обиды, а как человек, готовый принять с покорностью неизбежное.

Маленьким ребенком Тедди лежал у Гидеона на руках, улыбаясь ему, катался у него на закорках, — их игры длились часами. Теперь Гидеон уже не позволил бы себе дотронуться до белого мальчика. Он был по-прежнему добр к Тедди, но в голосе его проскальзывали нотки почтительности, — от этого Тедди сердился и надувал губы. И вместе с тем мальчик чувствовал себя при этом взрослым. Он обращался с Гидеоном вежливо, холодно, и если приходил за чем-нибудь на кухню, то отдавал распоряжения тоном белого человека, знающего, что слуга должен ему повиноваться.

Но когда однажды Тедди, прижимая руки к глазам, крича от боли, вошел, пошатываясь, в кухню, Гидеон уронил кастрюлю с горячим супом, бросился к ребенку и силой отвел его руки от глаз.

— Змея! — воскликнул он.

Тедди, как обычно, носился на своем самокате и, решив отдохнуть, остановился у кадки с растениями. Древесная змея, свесившись с крыши, плюнула ему прямо в глаза.

На шум прибежала миссис Фарквар.

— Он ослепнет! — зарыдала она, прижимая к себе Тедди. — Гидеон, он ослепнет!

Глаза мальчика вздулись до размеров кулака. Через полчаса он мог окончательно ослепнуть. Маленькое белое личико было обезображено огромными, слезящимися, багровыми опухолями.

— Подождите минутку, миссус, подождите, я принесу лекарство! — крикнул Гидеон и, выбежав из кухни, скрылся в кустарнике.

Миссис Фарквар унесла ребенка в дом и промыла ему глаза. Она даже не расслышала, что сказал Гидеон. Но когда стало ясно, что ее средство не помогает, мать с ужасом вспомнила, что сама видела негров, ослепших от плевка древесной змеи. Не находя себе места, она ждала возвращения повара, смутно припоминая всё, что слышала о целебных свойствах местных трав. Так стояла она у окна, держа на руках испуганного, плачущего ребенка и беспомощно устремив взгляд на кустарник. Прошло пять минут, и она увидела бегущего со всех ног Гидеона. В руке у него было какое-то растение.