Рядовой, пусть и "невысокого полёта" дух, всегда даст сто очков форы любому "государственному деятелю" и любой степени знаний.

На все вопросы в "двоичном счислении", то есть "да/нет", Дух-покровитель отвечал быстро и правильно. Смущало одно: беседа с Хранителем походила на разговор взрослого с ребёнком, где "дитём" был я.

Устрою "перекличку" тем, кто сегодня, возможно, помогает в написании

"Саркофага":

— Хранитель мой, первый и единственный, милый и добрый, скажи, если дозволено твоими командирами: Пётр Андреевич, мудрый учитель литературы до сего дня в мире живых пребывает? — спросить меня: "чего задаю явно глупый вопрос? Чего спрашиваю? Учитель во времена обучения уже был пожилым человеком, да плюс шесть десятков лет к тому времени, а в итоге получается… Для человека, прошедшего войну и отработавшего учителем всю жизнь — много! Кто и когда в нашем мире столько жил!? А учителя — особенно? Учитель обычной школы столько прожить может? Контуженный войной и трёпанный "советской действительностью" много лет учитель "русского языка и литературы" столько прожить может? Почему лицемерю?

— Рейнгольд Мартин, "немец"… — прости, "золотой солдат", и ты в ином мире, не буду напрасно тревожить… Хотя, почему "тревожить"? Если поминаю учителя немецкого языка добрыми мыслями, то, почему от добрых мыслей ему будет плохо?

— Геннадий Матвеевич, мудрейший "историк"! — и ты там… вижу, вижу, маятник волнуется и не хочет останавливаться при упоминании твоего имени! Ты при жизни был быстр и горяч — таким остался и там!

Титаны, на плечах ваших строю сегодня свои россказни! Не волнуйтесь, стойте смирно, как прежде! Дайте сказать вашему ученику то, чего от нас вы когда-то утаили!

Каноны христианской церкви, а "православной" — особенно, говорят, что попытки живых войти в общение с душами умерших строго судимы и опасны для "безумца"! С живыми — пожалуйста, общайся, сколько влезет, до определения "надоел!", но с мёртвыми — "грех": опасно для "контактёров". Иных пугал у церкви нет.