Для удобства Мишка соорудил гнездо в тройной развилке старого тополя. От гвоздей пришлось отказаться сразу — друзьям не делают больно. Мишка дома снял со шведской стенки канат и обвязал им развилку. За этим занятием его и застал отец Валерий Михайлович Сошкин. Папа спокойно попросил отпрыска спуститься. Во время всего спуска Валерий Михайлович пристально наблюдал за сыном, как показалось верхолазу — излишне спокойно. Стоило Мишке коснуться пятками земли, как он сразу узнал много неприятного о себе. О том, что могло быть с мамой, если бы он, Мишка, квокнулся с такой высоты. Лазить на верхотуру папа запретил, правда, и маме не сказал ни слова. Два дня папа с сыном вели молчаливую войну. На третий день у Мишки был день рождения и очень плохое настроение. Папа сказал, что они с сыном идут прогуляться за мороженным, и увел Мишку на улицу.

Слизывая белые холодные капли с рук Мишка сказал: «Па-а, давай сходим к Тополю, ну, три дня ведь уже прошло…»

— Два дня, — поправил отец, дожевывая пломбир, — хотя… ладно, пойдем.

Тополь встретил их радостным перешептыванием листвы. Легкий треск веток говорил, как дерево стосковалось по Мишке. В ветвях, что-то забелело и Мишка ускорил шаг, заглянул папе в глаза, и побежал.

— У-ух, ты!!! — раздалось от дерева, — папа да ты… гений!

Валерий Михайлович смущенный, довольный эффектом радостно потирал руки.

Не зря он два вечера, как обезьяна лазил по дереву и натягивал под развилкой сеть выпрошенную у знакомых ребят с рыболовного траулера.

Не зря натягивал капроновый фал — укрепляя гнездо.

Не зря устанавливал флагшток с самодельным Андреевским флагом, укреплял трап — веревочную лестницу, подаренную теми же ребятами.