А что же чувствовал сам Дуб? Дереву было хорошо: он всем радовался, и только где-то глубоко внутри было нехорошо — он много лет чего-то ждал. Он и сам не знал кого ждет, но чувство жило, и однажды…

Под дубом остановился босой старик с обветренным лицом и огромного размера клюкой. Он подошел, прислонился к морщинистому стволу лбом, обнял ствол и на минуту застыл. За прошедшие годы многие люди обвивали дуб руками. Сегодня было иначе. Старик иногда смахивал рукавом слезу и тихо бормотал:

— Вот, значит, ты какой вырос… Ты один у меня только и остался, — жаловался старик. Руки его дрожали, в глазах светилась радость обретения, разбавленная болью, — а Серега… так тебя и не увидит никогда. Хорошо хоть мне передали его рассказы о тебе… Нет больше Сереги… и могилки не сыскать. А ты… стоишь. Молодец, малыш!

Дерево тихо шелестело листвой.

— Я пришел к тебе. Ты ждал меня?

И тогда, наконец, дуб почувствовал, как исчезла в нем спрятанная глубоко боль. Он радостно заскрипел, застучал ветками на ветру, и внутренне соединился со стариком. Они стояли, обнявшись: как друзья после долгой разлуки, как единое целое. Старик почувствовал себя дубом, большим и здоровым.

Он уже давно закрыл глаза и видел все каким-то внутренним зрением. А видел он многое. С высоты верхушки кроны открывался замечательный вид. Старик чувствовал, как птицы летают в кроне и вьют в его ветвях гнезда, как бесчисленные муравьи и букашки лазают по стволу, как…

На худое жилистое плечо легла рука:

— Дед… тебе плохо? — спросил парень лет четырнадцати.

Старик вздрогнул, увидел доверчивое детское лицо и улыбнулся:

— Нет. Спасибо. Мне очень, очень хорошо! Ты просто…, впрочем, подожди минутку! — попросил он парня.

Старик повернулся к дубу и всем своим нутром спросил безмолвно: «Можно?»

Дуб отозвался легкой дрожью.