Они были знакомы, но не более того — разница в возрасте и, главное, в образе жизни мешала сближению. Приятельствовать начали лишь на заре новых времен, когда выяснилось, что оба готовы к тому, к чему мало кто был готов.

Вдруг обнаружилось, что X. способен быстро и толково разобраться в бесчисленных документах, необходимых для создания кооператива, понимает, что такое платежка, и вообще умеет обращаться с деньгами, бо€льшими, чем мэнээсовская зарплата — хотя прежде и ее-то пропивал за неделю.

А N. оказался сведущ не только в тематике своей лаборатории, но и всего института, и сумел выделить в ней то, на что неизбежно должен был возникнуть спрос.

И они объединились, и вскоре научный кооператив «Керосинщик», названный ими так и в честь законченного обоими вуза и в память о бестолковом пьянстве недавних времен, стал оказывать весьма существенные консультационные услуги тем, кто сумел сбросить ослабевшую руку власти с нефтяного вентиля. Организация добычи, транспортировки и переработки…

К середине девяностых X. был не в первой десятке, но и не в последней сотне богатых людей страны.

А N. так и остался высокооплачиваемым специалистом — высокооплачиваемым даже по новым меркам, но не более.

«Старый, — сказал ему однажды X., — знаешь, почему у меня бабла до хера, а у тебя так себе?»

N. молчал с обычной своей, несколько кривой и поднимавшей брови уголком усмешкой, ожидая от X. ответа на риторический вопрос.

«А потому, — как всегда, проглатывая окончания слов и слегка картавя, закончил X., — что я и хочу до хера, а ты так себе! Всосал?»