Я подошла к палатке и прикоснулась к клапану. Ощущение знакомой грубой ткани между пальцами живо напомнило мне о том времени, когда жизнь была полна смысла, любые ограничения казались уделом стариков, а Джеймс Стилман являлся для меня самым главным человеком на земле.
— Загляни внутрь.
Нагнувшись, я просунула голову в отверстие. На полу были разостланы два спальных мешка, посередине стояла керосиновая лампа. А еще там лежала коробка шоколадных батончиков «загнат».
— Батончики! Бог мой, Зоуи, ты обо всем подумала!
— А как же иначе? Представляешь, их до сих пор выпускают! Господи, Миранда, мне столько всего надо тебе рассказать!
Мы вернулись в дом. Зоуи провела меня в комнату своей дочери, где я переоделась по погоде — стояла жара. Зоуи предложила до обеда покататься по нашим памятным местам.
Поездка по городу детства, где не бывал много лет, — потрясение гораздо более сильное, чем посещение замка ужасов в парке аттракционов. Что ты рассчитываешь увидеть? И что хочешь увидеть? Ведь прошло столько времени, и перемены неизбежны. И тем не менее вид этих неизбежных перемен оставляет глубокие шрамы в душе. Где оно все? Куда делись все те места, в которых я бывала когда-то?
Пиццерии Йансити больше не существовало, ее место занял магазин, торгующий компакт-дисками, с фасадом в постмодернистском стиле. Когда я здесь жила, были только пластинки, и никаких тебе компакт-дисков. Я вспомнила все ломтики пиццы с двойным сыром и пепперони, съеденные нами в Йансити, все наши мечты и подростковые гормоны, которыми полнилось это унылое местечко с заляпанными меню и целым выводком пузатых кузенов-итальянцев в футболках, разглядывавших нас из-за прилавка.