– Да ничего, с кем не бывает, все в порядке…

– Зачем я сюда явилась, – захлебывалась слезами Леля, – по глупости я пришла и от отчаяния! И цветы купила наперекор, понимаете?

– Ясное дело, – сказал Сергей.

А Леля продолжала исповедоваться:

– В этом городе я совсем одна! Приехала сюда учиться, больница мне комнату дала, вот я и застряла здесь. Окно у меня на стадион. О чем это я? – опомнилась Леля. – Что это вы меня голую гладите, кто вам позволил? И немедленно отвернитесь!

Сергей испуганно отпрянул и чуть не сшиб Ирину Николаевну, которая возвратилась в номер и остолбенела.

– Ой! – вскрикнула Леля. – Я раздетая! Что вы без стука входите! – И нырнула в кровать, прикрывшись пикейным одеялом.

– Вылезай из постели сейчас же! – потребовала Ирина Николаевна. – Я же предупреждала!

– Подумаешь, постель! – парировала Леля. – Перестелим!

Ирина Николаевна тяжело опустилась на стул:

– Вот это будьте-нате! Только я на минуту отлучилась, как ты уже, Леля, без ничего! Как это я махнулась, думала, ты другая, не современная! Сережа, прости!

– Прощаю! – сказал Сергей.

– А насчет постели – ты мне обещал, что не дойдет!

– И не дошло!

– Но к этому шло!

– Не шло к этому, я лучше знаю. Леля разделась для того, чтоб я разглядел ее достоинства!

– Ну и как, разглядели? – с интересом спросила Леля.

– Да! – тихо сказал Сергей.

– У нас в больнице лежал приезжий, – пустилась в воспоминания Леля, – славный такой – усы седые, бородка треугольником, он меня уговаривал к нему, в его город переехать. Я его месяц выхаживала, уколы ему делала три раза в день.

– За уколы он к тебе и привязался, – съязвила Ирина Николаевна, – лет ему сколько?

– Всего семьдесят два. Зря я с ним не уехала, не было бы моего сегодняшнего позора! Он мне телевизор подарил южнокорейский! – И безо всякого перехода Леля потребовала: – Что вы тут расселись оба? Дайте мне наконец одеться!