Ирина Николаевна зашлась от возмущения:

– Да? Втравила? Мы обе желаем тебе только счастья и ничего кроме счастья. Этот номер забронирован для каких-то зубных врачей, я перед директрисой унижалась, упросила пустить нас на пару часов, слово дала полотенец не трогать, постель не мять…

– До этого не дойдет! – четко пообещал Сергей.

Светлое будущее, обернутое, закутанное шерстяным платком поверх легкого пальтеца, мчалось, неслось по скользкому тротуару, держа в руках пластиковый пакет, верх которого был закрыт еще одним пакетом. В гостиничном коридоре, у рабочего места Ирины Николаевны, началось высвобождение девичьего тела из-под платков, из-под пальто. Тоненькая, чтоб не сказать щуплая, девушка с пластиковым пакетом в руках робко постучалась в номер четырнадцатый.

Ирина Николаевна взволнованно прошептала:

– Слышишь – пришла! Ты в какой руке вилку держишь, позоришь меня, быстро переложи вилку в левую руку, нож в правую! – и запела, отворяя дверь: – Детка, входи!

Детка вошла, смотря куда-то вбок, загадочный пакет дрожал у нее в руке.

– Сережа, – таяла Ирина Николаевна, – это наша Леля! А это, Леля, наш Сережа! – И, просунув ногу под стол, толкнула его и прошептала: – Ну встань же!

Сергей поднялся, буркнул что-то, должно быть, свое имя, уселся и вновь принялся за еду.

Леля еще не видела Сергея, а Сергей, аналогично, еще не видел Лелю.

Ирина Николаевна оставалась совершенно спокойной, видимо, подобная ситуация была для нее не внове.

– Вот и познакомились, дети мои! Леля, подсаживайся к столу, чаю желаешь с холоду или кофе, кофе отличный, гранулированный!

– Спасибо, я… я ничего не хочу! – Голос у Лели был как у больного в реанимации. Она неслушающимися руками распаковала пакеты, один и второй, добыла оттуда… букет цветов. И, по-прежнему не глядя на Сергея, протянула букет куда-то, где вроде должен был находиться мужчина: – Это вам!