Продолжая смеяться, он подобрал газету и принялся читать рождественские стихи Мервина Шворца, который прежде все свои праздничные опусы (по случаю рождества, дня рождения Вашингтона, пасхи, Дня поминовения, Дня независимости, Дня перемирия) отдавал в вечернюю газету «Стэндард». Но «Стэндард» в день перемирия не поместил его стихи на первой странице, поэтому теперь он сотрудничал в «Гиббсвилл-сан». Первую строфу Лют Флиглер прочитал вслух нараспев и сюсюкая.

— В котором часу подавать обед? — спросила Ирма.

— Как только будет готов, — ответил Лют.

— Ты только час назад завтракал. Зачем тебе обедать так рано? Я думала, часа в два.

— Не возражаю, — согласился он. — Я не очень голоден.

— Откуда тебе быть голодным? — спросила она. — После такого завтрака. Пойду застелю постели, а миссис Линч тем временем поставит индейку, и мы сможем пообедать в два или в половине третьего.

— Не возражаю.

— Дети не очень проголодаются. Кэрли пихал в себя конфеты до тех пор, пока я не забрала коробку.

— Пусть ест, — разрешил Лют. — Рождество бывает раз в году.

— И слава богу. Ладно, я дам им конфеты, но с одним условием: ночью, если у них разболится живот, вставать будешь ты.

— С удовольствием. Иди, дай им конфеты. Пусть едят до отвалу, а Тедди и Бетти поднеси еще и по стаканчику. — Словно раздумывая, он притворно нахмурился и потер подбородок. — Не уверен только насчет Кэрли. Он еще, пожалуй, мал, но думаю, и ему вреда не будет. А может, угостить его сигарой?

— Перестань, — сказала она.

— Да-а-а, давай, пожалуй, дадим Кэрли сигару. Между прочим, я намерен отвести Тедди в публичный дом нынче вечером. Пусть…

— Лют! Перестань болтать! Вдруг кто-нибудь из детей спустился сверху и слышит, что ты говоришь? Они и так скоро будут все знать. Помнишь, что сказала Бетти прошлым летом?

— Ерунда! Сколько Тедди лет? Шесть?