Это был худенький юноша, только что вышедший из отроческого возраста, и зовут его Тони Мураско. Дуг Кэмпбелл объяснил мне, что Тони Мураско выступал впервые, и я искренно надеюсь, не в последний раз, ибо на ринге было олицетворение красоты и грации в каждом движении его гибкого юного тела, симметрия и ритм и быстрота, подобная той, с какой кобра обрушивается на беспомощного кролика. Красота! Знаете ли вы знаменитого испанского художника Эль Греко? Конечно, знаете. Так вот, на ринге был живой Эль Греко…»

Вот как Аль Греко заработал свое имя. Отделаться от него он был не в силах. Посетители бильярдной и тренировочного зала звали его не иначе как Эль Греко, и ради смеха Пэки Мак-Гаверн на очередной афише написал: Аль Греко. Имя это последовало за ним и в тюрьму, фактически оно ждало его там. Тюрьма округа Лантененго находилась под началом человека, который, не будучи знаком с новейшими теориями пенологии, тем не менее позволял своим подопечным, если они за это платили, пользоваться газетами, сигаретами, виски, деньгами, переданными с воли, и картами. Поэтому, когда Аля Греко посадили за кражу церковных денег, про него в «Каменной одиночке», как называли тюрьму, уже слышали.

Отсидев свой срок, Аль вышел с намерением зажить честной жизнью. Он решил быть честным, потому что во всех кинофильмах у заключенных по выходе из тюрьмы было два пути: либо стать честным, либо отомстить человеку, из-за которого пришлось отбыть срок. Мстить отцу Бернсу, помощнику приходского священника, который поймал его, когда он взломал ящик с деньгами, он не мог, ибо, во-первых, напасть на священнослужителя считалось кощунством, а во-вторых, отца Бернса давно перевели в другой приход.