“Довольны мы будем, когда запустим их на всесоюзные гастроли. А пока пусть обкатываются”.
Это – точно, “Бастион” мог бы легко стать одесским вариантом “Черного кофе”. Те поют про деревянные церкви Руси, а эти – про свою Молдаванку. Те – с удручающе серьезным надрывом, а эти с одесскими хохмочками. И прав был Гончаров, говоря про обкатку. Впечатление такое, что “Бастион” играл вполсилы, как если бы это была генеральная репетиция, а не концерт. Это выступление было не сравнить с их представлением на нашем последнем рок-свистивале, как его случайно назвал ведущий. Там Ганины архаровцы были в ударе, и когда исполняли свой хит про конфликт старого рокера с поклонником попсни, аудитория просто ревела от восторга.
Я старый, старый, старый добрый рокер,
Мой прадед был в "Гамбринусе" тапер
А ты дешевый трюк смазливый попер,
Все смотришь вдаль, все смотришь за бугор!
Поэт-песенник Ганя был аж никакой. Слова у него просто вываливались из строк. Где не хватало слогов, он вставлял как подпорки всякий вспомогательный словесный хлам, но выходило все это у него очень здорово и живо.
По Дерибасовской родной гуляю я степенно,
Смотрю я в лица и грущу, признаюсь, откровенно.
Зачем, скажите, нам нужны Ямайки и Гавайи,
Когда у нас в Одессе есть не хуже попугаи!
Эти попугаи добили толпу окончательно. Свист и рев в зале заглушил на минуту музыкантов. Сейчас все было очень, как сказал автор песни, степенно. Музыканты берегли силы. После концерта техник “Бастиона” извлек из сумки бутылку кальвадоса, и тут же на нее, как на волшебную палочку, в подсобку вломилась группа поклонников со своей бутылкой меришора, двумя бутылками бецмана и двумя подружками.