В десятке метров от отеля Пимодан несет свои гнилые воды Сена. Множество деталей в стихах Бодлера появились в них по причине близости этой реки. Разная в зависимости от цвета туч и времени года вода Сены разрушала и разрушает остров Сен-Луи, на котором стоит отель Пимодан. Пятна гнили на камнях набережной и на старых домах, сыреющая быстро и отваливающаяся штукатурка, сырой прогорклый воздух - все это неумолимая работа реки. В отеле Пимодан нет музея, хотя туда можно, говорят, попасть, если записаться заранее в таинственном учреждении в мэрии Парижа. Дом Бодлера и Готье служит этаким элитным отелем. В настоящее время, там останавливаются гости парижского муниципалитета. Так по крайней мере повествовал в середине 80-х годов справочник "Paris noir", который мне привелось купить и изучить. Я ходил к дому Бодлера очень часто, по меньшей мере раз в неделю. Иногда в окне Бодлера горела лампа. Водосточные трубы на доме были позолочены или покрыты золоченой краской. Дом по соседству занимал профсоюз булочников.
К Сожалению, в военной тюрьме Лефортово нет томика Бодлера. Если бы был, я бы построчно доказал, что "Цветы Зла" строились в этом тесном уголке старого Парижа "В дебрях старых столиц, на панелях бульварах, где во всем даже в мерзком есть некий магнит", и старая вонючая циничная Сена с утра влияла на настроение мсье Шарля, летом она воняет теплым сырым маревом, зимой - неумолимо холодна. А пятна, лишаи, подтеки, размывы и колдобины производит она в неисчислимом количестве. Перед тем как отбыть в Москву в сентябре 93 года перед октябрьскими событиями, я увидел в Сене, увидел с моста, белое лицо утопленника в костюме и при галстуке, утопленник тихо колыхался. Это был чистый Бодлер, цветы зла.