– Можете сесть, если хотите, – сказал им стажер. – Только прижимайте тампон как следует.

Они сели, ноги свесились с кровати, будто налитые.

– Голова не кружится? – спросила его Джоан.

– При моем-то могучем сердце? Думай, что говоришь!

– Как по-вашему, нужен ему кофе? – спросил ее стажер. – Тогда мне лучше послать за ним сейчас.

Старик подался вперед, изъявляя готовность встать и идти.

– Не надо мне никакого кофе! – сказал Ричард так громко, что сам увидел себя прочно утвердившимся (еще одна Айрис!) на небосклоне обиженного стариковского брюзжания. А еще этот дохляк в донорской, голова у него закружилась, так я же и встал ему за кофе сходить, – куда там, как рявкнет на меня, прямо страх! Желая наглядно продемонстрировать свой, в сущности, веселый нрав и полное самообладание, Ричард шевельнул рукой в сторону сданной ими крови – два квадратных, толстеньких, под завязку заполненных мешочка – и изрек: – У меня на родине, в Западной Вирджинии, бывало снимешь с барбоса клеща насосавшегося – так он точно такой же, как эта штуковина!

Оба, стар и млад, смотрели на него в полном недоумении. Может, он чего-то не то сказал, хотел одно, а вышло другое? Или они ни разу не сталкивались с уроженцами Западной Вирджинии?

Джоан тоже заинтересовалась собранной кровью:

– Это от нас? Такие кукольные подушечки?

– Давай прихватим одну для Пуговки, пусть играет, – предложил Ричард.

Стажер, похоже, был не вполне уверен, что это шутка.

– Ваша кровь будет учтена в счете миссис Хенрисон, – сообщил он официально.

– Вам что-нибудь известно о ней? – спросила его Джоан. – Когда ее… когда намечена операция?

– По-моему, завтра. Сегодня после обеда только открытое сердце – в два часа. Значит, что-то около шестнадцати пинт.