Агент из Бюро примчался к нему, в его последний дом, и даже клацнул зубами с досады, когда узнал, что дом уже тю-тю, заглочен обратно банком, что и автомобиль в гараже весь поделен на кусочки другими кредиторами. Антон, небритый и сонный, раскачивался перед ним с пятки на носок, держался обеими руками за отвороты пижамы, будто был готов и ее отдать по первому требованию. Агент разговаривал брезгливо и быстро делал записи в блокноте, поглядывая на еще висевшие по стенам ковры и картины. Весело пообещал явиться через два часа с полицией и фургоном. Не знал, бедолага, что были другие, побойчее его, что уже к полудню стены будут голые, с большими темными квадратами там и тут.

Могли они отыскать его здесь, в этом сарае? У них всюду теперь компьютеры. Все просмотрено, высчитано, зарегистрировано, все отпечатки – пальцев, ладоней, зубов, щек на подушке, ног на песке.

Ступням делалось все холоднее на полу. Телефон звонил.

Конечно, это могла быть и просто миссис Дарси, теща-3, отделенная от него всего тридцатью футами стриженой травы, фиалок, орущих цикад, скрупулезных муравьев. «Ты принимал вчера лекарство?… Что тебе приготовить на обед?… Ты закончишь передачу к субботе?… Миссис Хильбрам опять оставила на улице незавязанный мешок с мусором. Ты не можешь намекнуть ей, что это дикость?… Я вырезала для тебя интересное объявление из газеты: требуется консультант по сейсмической кибернетике… Я знаю, что ты в этом ничего не понимаешь, но ведь у тебя такая голова… Можно закончить какие-нибудь курсы… Сьюзен звонила вчера, у них все в порядке, если не считать, что Кэти в школе с гордостью заявила, что она „бастард", и теперь ее задразнивают до слез, а я вам всегда говорила, что оформить брак – это такой пустяк, который вполне можно сделать ради детей, даже если это пойдет на пользу гнилой морали прогнившего общества… На твою последнюю передачу пришло восемь писем – принести их тебе? Одна женщина пишет, что она всю жизнь была принципиальной противницей насилия и даже возглавляла Комитет по защите гнезд и птенцов, но, когда она слушает тебя по радио, она мечтает, чтобы кто-нибудь когда-нибудь взял этого джентльмена покрепче сахарными щипчиками за язык, вытянул бы язык подальше, налил бы на него жидкого мыла марки „Эра-плюс" и хорошенько отдраил бы проволочной мочалкой».