Но опасения Василия Николаевича были на этот раз напрасными. Гость к обязательствам своим и деньгам относился, похоже, совсем не по-русски, а так, как принято к ним относиться где-нибудь на Западе – в Париже, Варшаве или в том же Риме. По-деловому просто, без глупой щепетильности и суеты он обратился к притихшему Василию Николаевичу:

– Теперь о сумме наличными. У нас, к сожалению, только доллары. Возьмете?

– Возьму, чего уж там, – попробовал все же перевести разговор в шутку Василий Николаевич, хотя еще минуту тому назад ему было вовсе не до шуток. – Их, кажется, теперь везде меняют.

– Меняют, – все так же по-деловому подтвердил его догадку Вениамин Карлович. – Нам просто некогда.

После этого он повелительным жестом руки опять поманил к себе Никиту, который все это время стоял в отдалении от них, почти у двери, и приказал:

– Выдай!

Никита, заученно щелкнув замками портфеля, вынул оттуда несколько пачек долларов, по-банковски переплетенных бумажными ленточками, и положил их на стол перед Василием Николаевичем с той же почтительностью, с которой несколько минут тому назад раскладывал листы договора. В каждом его движении было столько изящной отточености, что Василий Николаевич невольно залюбовался им и удивился, откуда в России могут быть такие молодые люди.

– Пересчитайте! – попросил Василия Николаевича Вениамин Карлович.

Ну уж до этого Василий Николаевич опуститься не мог. Это было бы совсем уж унизительным и позорным – уподобиться сейчас какому-либо заштатному бухгалтеру, который подозревает в обмане, а то и в воровстве, каждого своего клиента и прилюдно пересчитывает несчастные эти рубли и копейки.