толкателя ядра и просто любителя ребятни; Хоган Слотроп, докторский сынок, который в возрасте восьми лет всерьез пристрастился к ежевечернему питью пива, а в девять лет ударился в религию, дал зарок не пить и вступил в Общество Анонимных Алкоголиков – решение, одобренное снисходительным папашей и благосклонно воспринятое местным отделением АА, где посчитали, что присутствие ребенка может благотворно повлиять на взрослых; Нунци Пассарелла, который начал с того, что каким-то образом умудрился привезти на школьном автобусе взрослую свинью – польско-китайскую свиноматку в четверть тонны весом, чтобы выступить с ней на конкурсе «Покажи и расскажи», и, не останавливаясь на достигнутом, основал культ юродивой Сью Данхэм в честь легендарной и прекрасной бродяжки, которая в прошлом веке бродила по окрестным холмам, подменяла младенцев, устраивала пожары и, по сути, могла считаться святой покровительницей всей их компании.

– Где Карл? – спросил Тим, вытерев голову одним из свитеров Гровера.

– В подвале,- ответил Гровер.- Играет с носорожьими ногами.- Их можно было носить как сапоги, и обычно их надевали, когда выпадал снег.- А что?

Моя мать опять… – Тиму было нелегко сказать об этом, он понимал, что нехорошо жаловаться на свою мать.- Она опять доставала их по телефону.

– Кого? Родителей Карла? Тим кивнул.

– Моя тоже.- Гровер помрачнел.- Я слышал, как мои предки говорили об этом,- сказал он, ткнув пальцем в пару наушников, напрямую подсоединенных к подслушивающему устройству, которое он год назад установил в спальне родителей.- Они постоянно говорят о превосходстве белых над черными. Я поначалу думал, что они имеют в виду шахматы.

– Она опять обозвала их этим словом,- сказал Тим. В этот момент вошел Карл. Носорожьих ног у него не было, он молча улыбался, как будто с помощью какого-то «жучка», спрятанного в комнате Гровера, слышал, о чем они только что говорили.

– Хочешь послушать? – предложил Гровер, кивком головы показывая на приемник.- Мне удалось поймать Нью-Йорк.