Однако когда Тим поинтересовался, что именно они должны делать, Гровер ответил: «Не важно. Мы поспорили из-за какого-то пустяка. Но теперь не разговариваем друг с другом, а это не пустяк. Теперь дома родители меня не трогают, а я не трогаю их». В этом году он бывал дома только в выходные и по средам. В остальные дни он ездил за двадцать миль в колледж, Беркширский мужской колледж, созданный по образцу Уильямс-колледжа, только поменьше. Там он посещал различные курсы и рассуждал о высших материях. Школа победила Гровера, избавилась от него, Учителям и так забот хватало, и к тому же им хотелось, чтобы все сами делали домашние задания. Очевидно, отец Гровера тоже не возражал против колледжа, особенно после их ссоры по поводу Берлина.

– Дело не в том, что он глупый или злой,- орал Гровер на керосиновую печку в их доме.- Не в этом дело. Всё гораздо хуже. Он разбирается в вещах, на которые мне наплевать. А я разбираюсь в том, чего ему никогда не понять.

– Тебе виднее,- сказал Тим.- Слушай, Гровер, а что такое «суггестивная терапия»?

– Что-то вроде лечения самовнушением,- ответил Гровер.- Тебе так собираются вывести бородавку?

– Да. – Тим рассказал о красной мази, которая светилась зеленым светом под лампой.

– Ультрафиолетовая флуоресценция,- сказал Гровер, явно смакуя слова,- никак не действует на бородавки. Доктор хотел ее заговорить, но теперь у него ничего не выйдет, я ему все карты спутал. – И он захохотал, катаясь по полу, словно его щекотали. – Бородавки исчезают когда захотят, вот и все. Они себе на уме.

Гровер веселился всякий раз, когда ему удавалось расстроить планы взрослых. Тиму и в голову не приходило выяснять почему. Самого Гровера не особенно заботили побудительные мотивы. «Они думают, что я умнее, чем есть на самом деле,- как-то признался он.- По-моему, им не дает покоя идея "гениальном ребенке", о том, каким он должен быть.