Прошло около пяти минут. Кыча нервно крутил головой, Марюта нащупывал в кармане дождевика, надетого поверх ватника, свою заточку, мысленно подготавливаясь к захвату «плаща» в качестве заложника, если, не ровен час, эти «упакованные», с нездешним «акающим» московским говором люди решат сыграть не по правилам.

Наконец повторилось то же, что и несколько минут назад: тонированное стекло опустилось, и тяжелый голос без интонаций сказал:

– Это фуфло.

– Чего, мля?! – Марюта вырвал из кармана руку с зажатой в ней заточкой и наяву воспроизвел придуманный им план захвата «плаща» в заложники, приставив сверкающий отточенный трехгранник к его шее:

– Ты чего, сука, а?! Ты где фуфло видел? Да мы за это фуфло только что божьего старичка порешили, мля! Кыча, дырявь ему макитру!

Человек в плаще вел себя очень спокойно и даже не пытался оказать сопротивление. Кыча встал за спиной своего напарника, в руке его появился невесть откуда взявшийся пистолет. Ситуация была накалена до предела, но в это время голос, тот самый, исходивший от невидимки из второго «Мерседеса», спокойно произнес:

– Подойдите ближе.

Марюта и Кыча против своей воли подошли совсем близко к машине.

– Поглядите сюда.

Уголовники, осклабившись, словно волки, и вытянув шеи, принялись вглядываться в темноту прямоугольника открытого автомобильного окна. Лица их свела судорога, в глазах бушевал ужас, а из перекошенных ртов доносилось сиплое частое дыхание.

– Что ты видишь? – Голос стал еще ниже, словно он состоял из одних только басов. – Скажи мне, что ты видишь?

Марюта замычал, его лицо исказила еще более дикая гримаса, он принялся бить руками по воздуху, словно и не воздух это был, а трясина и он, Марюта, сейчас, задыхаясь, тонул в болоте. Бандит упал на колени, зарычал, окончательно превратившись в животное. Вдруг он бросился вперед, на руки, встал на четвереньки и, пробив головой наст, принялся есть грязный снег. Кыча тонко завыл. Он вертелся на одном месте, как юла, и размахивал своим пистолетом. Несколько раз выстрелил в землю, а затем внезапно остановился и посмотрел на свой пистолет так, словно видел его впервые, а затем засунул дуло в рот и нажал на спусковой крючок. Его бездыханное тело с выбитым пулей теменем упало на землю со звуком мерзлого бревна.