Как показал израильский литературовед Дов Садан, одним из источников романа была история, приключившаяся в середине девятнадцатого века в Бердичеве с Израилем Гальпериным, владельцем крупнейшей в городе банкирской конторы. Пользуясь большим авторитетом среди русской администрации и польских помещиков, Гальперин покровительствовал различным хасидским общинам города, что, в свою очередь, усиливало его влияние среди евреев. Для защиты хасидских интересов Гальперин предпринял атаку на группу маскилов — приверженцев идеологии Гаскалы (Просвещения) и ярых противников хасидизма, прибывших в Бердичев из австрийской Галиции. Воспользовавшись временным затруднением в делах Гальперина, маскилы распространили панику среди его многочисленных клиентов, что в конечном счете привело к банкротству и аресту банкира. «Он умер мучеником, жертвой берлинской Гаскалы» — так рабби Ошер Прицкер завершает свой назидательный рассказ о Гальперине, который послужил источником для реконструкции Садана…

Дер Нистер во многом изменил обстоятельства и переставил акценты в этой истории, передвинув ее вперед по времени лет на десять—пятнадцать. Падение торгового дома Машбера вызвано не интригами врагов, а объективными социальными, экономическими и политическими причинами. Маскилы показаны в романе как маргинальная группа интеллигентов, имеющая очень небольшое влияние на массы и на средний класс. Такое представление Гаскалы шло вразрез с установившейся в советской еврейской историографии концепцией, согласно которой именно это движение было непосредственным предшественником социализма в еврейской среде. Для Дер Нистера главной движущей силой истории были народные массы, а не интеллигенция, и поэтому мессианские мистические течения вроде браславского хасидизма казались ему ближе к революции по духу, нежели критический рационализм Гаскалы.