«Сейчас вот и про турнир почитаю и вообще посмотрю, что уж там такого смешного», — думал я, с трудом открывая тяжелую дверь читальни, всю увешанную объявлениями о разных читательских конференциях и обсуждениях.
— А я-я?.. — заныл Витька. — Ты будешь смеяться, а я буду здесь ходить как дурак. Да-а?..
— Если можешь, ходи как умный. Мне не жалко.
— Сам ты уж больно умный. Хи-итрый ты! Вот!.. — Витька опустил голову и обиженно заколесил по прохладному и темному вестибюлю.
— Можешь объявления почитать! Тоже интересно! — крикнул я ему уже сверху.
И тут меня кто-то схватил за руку.
— Вы что, молодой человек, на бульвар пришли? Седая полная женщина в синем халате была очень возмущена, вся покраснела и даже руками размахивала, а говорила еле слышным шепотом.
Мне, между прочим, всегда казалось, что у библиотекарш какие-то особые голосовые связки. «Это у них чисто профессиональное, — объяснил мне как-то Дима. — Знаешь, от вечной темноты можно ослепнуть, а от вечной тишины — потерять половину своего голоса».
— И вообще мы детей не обслуживаем, — произнесла библиотекарша так тихо, словно рядом спал тяжелобольной человек и она очень боялась его разбудить.
— Мы только по паспорту записываем.
— Вот и прекрасно! — шепотом воскликнул я. — Нечего здесь всяким несовершеннолетним слоняться. Пожалуйста!..
Я протянул паспорт — и вдруг мне показалось, что на библиотекарше не синий халат, а синяя милицейская форма и что в руке у нее не толстый граненый карандаш, а полосатый орудовский жезл. Точь-в-точь как мой ласковый знакомый милиционер, только шепотом, она сказала: