— Не исключено. Но мы же это обсудили. Приходится идти на риск.

Тут Аарону — вполне вероятно по его указанию, — позвонила секретарша. Он пригнулся к трубке и поговорил осторожно и тихо, едва открывая рот.

— Так как, Аарон, — сказал Айзек, — ты хочешь, чтобы я гарантировал твои инвестиции? Так как? Ну же, говори.

Аарон уже давно смягчил свой пискливый голос и говорил грубовато на манер человека, неизменно уверенного в себе. Однако визгливые ноты, от которых он постарался избавиться четверть века назад, временами прорывались. Он стоял, оперев оба кулака на стекло стола, старался овладеть голосом.

Процедил сквозь зубы:

— Я не мог заснуть.

— Где деньги?

— Таких денег у меня нет.

— Нет?

— Ты же знаешь. У меня лицензия. Я дипломированный бухгалтер. И в моем положении…

— А Тина, Мэтт, они что?

— О них мне ничего не известно.

— Ты уговорил их отступиться, так? Я встречаюсь с Илкингтоном в двенадцать. Минута в минуту. Почему ты не сказал мне заранее?

Аарон промолчал.

Айзек набрал Тинин номер, подождал. Она, конечно же, была дома, слушала — туша-тушей — стеклянно-холодные гудки телефона. Он минут пять не вешал трубку, сказал Айзек, ждал. Тратить время на звонок Мэтту он не стал. Мэтт поступит так, как велит Тина.

— У меня всего час на то, чтобы собрать деньги.

— При моей профессии, — сказал Аарон, — эти двадцать пять встанут мне в пятьдесят с гаком.

— Что бы тебе не сказать мне вчера. Знаешь же, что это для меня значит.

— И ты отдашь сто тысяч человеку, которого не знаешь? Без расписки? Вслепую? Не делай этого.

Но Айзек не отступился от своего решения. В нашем поколении, размышлял доктор Браун, выработался тип капиталиста-плейбоя. Он с легким сердцем делает сомнительные ставки: покупает сборную офисную технику для Бразилии, мотели в Восточной Африке, запасные части для стереосистем в Таиланде.