Эх, вы, а еще прораб! Не прораб вы, а… Простите, увлекся… За автомобиль не беспокойтесь, я его закрыл, а минут через десять подойдет мотоцикл с водителем и уведет машину, куда положено… Вы хоть причешитесь, рубаху заправьте, галстук со спины на грудь переложите… Хотите посмотреть в зеркало, на кого вы сейчас похожи? Не хотите! Понимаю, отлично понимаю… Заглянем-ка в ваш паспорт… Женат, двое детей… Муж, отец, а в машине четверо пьяных женщин. А в машине Магда была, которую ни в один приличный ресторан города не пускают… Что? Хотите умыться вот в этом ручейке… Не надо, не надо! В вытрезвителе примете горячий и холодный душ… Ручеек вам не нужен… Слушайте, я в третий раз делаю вид, что не замечаю, как вы произносите нецензурные слова, но если вы еще раз произнесете хоть одно такое слово… Пятнадцать суток считайте обеспеченными!.. Вот это хорошо: сидите, молчите, думайте, если можете… По-е-ха-ли! Поехали!

Общежитие. Убедились, что я не преувеличивал, когда говорил, что общежитие у нас хорошее… Во-первых, в центре города, недалеко от места работы, во-вторых, просто удобное для жилья. Вот это кухня, на этой газовой плите я себе завтрак готовлю… Пару яичек, колбасу поджарю, кусочек масла, томатный сок, если успел купить… Вот моя комната. Кровать хорошая, уборщица добросовестная, все выстирано, выглажено, нигде ни пылинки… Сплю я здесь, вот это мои книги, вот мой стол, вот мой платяной шкаф… Прошу садиться, будьте как дома, в общежитии, как видите и слышите, – пусто. Иные ребята на линии, другие спят, третьи пошли в город развлекаться… Да, да, мы продолжим разговор о Руссо. Я вам попытаюсь объяснить, почему его «Исповедь» стала для меня очень дорогой и близкой книгой… Ванюшка Черный, тот, что в Магаданской области, как-то написал мне из Киева – он тогда еще в университете учился – самое большое письмо. У него тогда маленькая неприятность случилась, дело до того могло дойти, что он без стипендии останется, и вот пишет, что совсем упал бы духом, если бы случайно не начал перечитывать «Исповедь» Руссо… Минуточку!