Слабость и рабство никогда не создавало никого кроме злых». А напоследок я вам знаете что прочту… Вот мы с вами третий день почти не расстаемся, вы меня вопросами донимаете, я вам, как умею, отвечаю, так как не отвечать не могу: вы ведь тоже на работе, вы ра-бо-та-е-те, а как не помочь работающему человеку… Нет, вам обижаться на меня не следует, но, если что-то не так сказал, сердечно простите… Тем более что… Одним словом, я вам о себе много рассказал, а вот Руссо в «Исповеди» так пишет: «Никто не может поведать о жизни какого-нибудь человека кроме него самого. Его внутреннее содержание, его настоящую жизнь знает лишь он один, но когда он ее описывает, он приукрашивает ее; под видом рассказа о своей жизни он пишет свою апологию. Он показывает себя таким, каким хотел бы казаться, а вовсе не таким, каков он есть на деле…» Я эти слова все время вспоминаю, когда на ваши вопросы отвечаю, честное слово, стараюсь быть правдивым, но вот по Руссо получается, что моим стараниям – грош цена. Как я ни старался скромничать, я себя приукрашиваю – вот ведь что получается… А ведь это… Ну что в этом хорошего, если апологетика получается?

Командиры. Может быть, мне везет, может быть, так у меня удачно жизнь складывается, что на своих командиров пожаловаться не могу, а наоборот, понимаете ли, наоборот, мне о них теплые слова говорить хочется… Не мог бы я успешно служить, не получал бы премий и благодарностей от министра внутренних дел республики, если бы не попал под команду младшего лейтенанта Сиваева. Он человек простой, отзывчивый, сердечный, работящий, наше дело прекрасно знает. Придешь к нему сам или по вызову явишься – спокойно и внимательно выслушает, толково и понятно объяснит непонятное – без шума, звона, без начальственного баса, а результаты – хорошие… Если сделаешь, как посоветует командир, значит, правильно сделаешь, а что может быть лучше этого… Очень хорошие отношения сложились у меня со старшим лейтенантом Щербаковым – заместителем командира по политчасти.