Нет, не обижаюсь я на ребят, если они вам об этом рассказали, – они от чистого сердца, они за меня переживают, без них мне трудно было бы… Один в кино не пойдешь и вот часто слышишь: «Михась, хватит возле окна сидеть, пошли прогуляемся!» То один, то другой, то третий… Так вот как это было, если с самого начала рассказывать… Написал я как-то очередное письмо родителям, в нем справку посылал – не помню уж, для какой надобности, – и поэтому письмо не в ящик бросил, а зашел в почтовое отделение, чтобы заказным отправить. Стою в очереди, жду, к окошечку в стекле приближаюсь. Сидит за ним девушка – темноволосая такая, ловкая, быстрая, – письма принимает, марки наклеивает, штампы ставит. Смотрю я на нее, пока очередь движется и ничего особенного не замечаю. Красивая – так красивых девушек теперь много, ловкая – и таких немало, вежливо улыбается – так и такие встречаются, как говорится, в сфере обслуживания. Одним словом, девушка как девушка; таких я, может быть, сто раз встречал, но вот подходит моя очередь, я конверт в окошечко протягиваю, она его у меня принимает и, естественно, на меня смотрит… Вот здесь-то такое происходит, что я тогда не понял, и до сих пор не понимаю, и никогда, наверное, не пойму… Ну совсем у нее обыкновенные глаза – темные и веселые, – а у меня в груди ощущение, словно к сердцу мягкое и теплое прикоснулось… А она письмо берет, марки на него наклеивает, что-то пишет, а у меня – звон в ушах, точно только чувствую, что глупо улыбаюсь и… «Валентина! – кричит кто-то. – Валентина, что там у тебя стряслось?» Ну, прихожу я в себя… Оказывается, девушка мне квитанцию дает, а я ее не беру, оказывается, на меня вся очередь орет и напирает, а я не слышу и не чувствую… Беру я квитанцию, плачу деньги, осторожненько из очереди выбираюсь, выхожу на крыльцо, и – черт знает, что со мной творится!.. Когда письмо на почту нес, день был обыкновенный, а теперь – нет и нет! Солнца не видать, а оно светит, музыки не слыхать, а она звучит… Входил на почту – была обыкновенная почта, а теперь… Дворец! Шел раньше по обыкновенной улице, а теперь – проспект… Воробьи чирикали, а теперь поют! Мать честная – что со мной творится? Ну, постоял я на крыльце, успокоился немножечко и на работу пошел.