Истошно вопя, крысы скатились с кучи, и Мурр с гордым видом вылетел на вершину, едва успев затормозить. Вылетел — и замер, пораженный: со всех сторон к подножию кучи мчались крысы, и было их… Было их…

«У меня пальцев на передних и задних лапах меньше! Надо удирать! Эх, прощай, вкуснятина!» И Мурр — шерсть дыбом, хвост трубой, стремглав бросился, делая длинные прыжки, вдоль границы.

Он бежал и думал: «Я маленький, а — умный! Если бы я сразу побежал на Светлую сторону, крысы бросились бы за мной и разорили бы все у нас. А так я спрячусь в зарослях осоки у пруда, и крысы потеряют след. Б-р-р-р, вот только воду я не люблю…», — Мурр не успел додумать до конца, как из-за старого черного Резинового гнезда (так на свалке называли автомобильные колеса) ему на встречу выскочили три крупные крысы и перекрыли дорогу к пруду. Котенку было страшно, очень страшно, но сзади по его следам мчалось куда больше серых зубастых бестий, готовых растерзать нахального нарушителя спокойствия в крысином царстве. Надо было что-то делать, и Мурр решился!

Котенок взревел (издав на самом деле пронзительный визг!) и бросился в атаку! Ближнюю крысу он ударил лапой, вторую укусил за хвост, третья сама шарахнулась в сторону, и счастливый первой в жизни победой свободный Мурр под дикий ор: «Держи кошку! Кошку бей!!!» скрылся в спасительных зарослях.

Крысы еще долго бестолково носились у топкого берега пруда, вопя угрозы и проклиная «рыжих кошачьих воров», а Мурр, отряхивая мокрые лапки, уже выбирался на твердую землю далеко от того места, где голохвостые преследователи потеряли его след.

Добежав до впадения в пруд Мертвого ручья, котенок одним прыжком перемахнул неширокий, плохо пахнущий железом и всякой дрянью мутный поток и побежал вдоль ручья назад, на Светлую сторону. Где-то пели птички, вороний кар и шум Разгребательной Грохоталки слышались все глуше и глуше.