– Я не помню на какой картине, – сказала Ванда, смущенно оттягивая резинку трусиков. – Нет, вроде помню, там прямо в небе горит простая лампочка, а в самой глубине – синяя картина с круглой луной. Все синее, да? Пойди-пойми, почему в тот день, когда они листали альбом, их особенно заинтересовала именно эта картинка, ведь на других ну черт-те что, полный бред, к примеру та, с названием Orphйe, в словаре сказано, что Орфей – покровитель музыки, и что он сошел в ад, но тут никакого ада, обыкновенная улица и красные кирпичные дома, чем-то похожие на те, что были в начале ее страшного сна, только дальше все уже иначе, там – переулок-тупик и мужчина с розовой искусственной рукой, а здесь по улице мимо кирпичных домов вдет голый Орфей. Ванда, сперва не поняла, думала – голая женщина, но Тересита – хи-хи-хи, и ткнула пальцем в то место – смотри! Ну да, конечно мужчина, совсем молоденький, они долго разглядывали Орфея и недоумевали – а что это в саду за женщина, почему стоит спиной к нему и молния на юбке до половины расстегнута, разве в таком виде гуляют в садах?

– Да это какое-то украшение! – сообразила Ванда. – Вроде молния, но если присмотреться, то ли шов, то ли складка. И с чего этот Орфей нагишом идет по улице, да и причем тут женщина, зачем ей стоять спиной к нему, за оградой? Бредя-тина полная! Орфей похож на женщину – такие бедра, белая кожа, если б не эта штука, конечно.

– Давай поищем другую картинку, где это нарисовано получше. – Сказала Тересита. – А ты хоть раз видела их голыми?

– Я? Откуда! – воскликнула Ванда. – Вообще-то знаю, но видеть – откуда! У них, как у мальчиков, только все побольше, как у Грока, но он же собака.

– Лола говорит, что если они влюблены, у них это становится длиннее раза в три и тогда бывает, ну… оплодотворение.