КРУСАНОВ. Сейчас, я выпью.

ЗВЯГИН. Можно тогда я? Меня несколько насторожила в достаточно блестящей речи Александра такая терминологическая точность или неточность – не могу определить, – во всяком случае, меня зацепило его высказывание насчет изобретения алкоголя. Я знаю, что у хлыстов были изобретенные Христы и Богородицы, ну это понятно, потому что в большинстве сект радения носят не духовный, а душевный, имеют не возвышенный, а оргиастический характер… Но насчет алкоголя я бы не стал так смело выражаться, потому хотя бы, что он был, как мне кажется, не изобретен, а дарован.

ЛЕВКИН. А как ты себе представляешь момент этого дарования? Перегонный куб падает…

ЗВЯГИН. Нет, ну, скажем, скис виноградный сок, первый человек выпил первый сок, и, если брожение было не уксусным и не гнилостным, оказалось, что ему хорошо. Вот и все. Наверное, рано скажу, но не стоит забывать, что евхаристия без вина как-то не обходится. Это и говорит о том, что даровано, а не изобретено.

ЛЕВКИН. Итак, констатирую для начала. Во-первых, измененное состояние сознания – это хорошо. Это то, чего хочется. Во-вторых, не является ли алкоголь, короче… ну вот есть на Литейном, что ли, магазинчик, где утки подсадные, пластмассовые. Как мы можем знать – это то, что нам надо, или же это просто то, что нам «даровали», чтобы мы дальше не лезли?

ЗВЯГИН. Понимаешь, в чем дело. Измененное состояние сознания, состояние опьянения – это вопрос о том, воистину ли мы живем, бодрствуя или же спя. Истинно ли мы подлинны в алкоголе или в трезвости. Не является ли состояние… ну, не полностью алкогольного опьянения, являющегося плодом невоздержанности, а состояние, когда человек приподнят, хорош, – не является ли это состояние подлинным, а состояние похмелья или полной и безоговорочной трезвости – измененным состоянием?