Качаев был настроен более оптимистично и от колбасы отказался.

Ровно в девять мы отбыли.

— Табань влево! — самозабвенно орал Качаев. — Вправо табань! Еще табань!

Плот встал на дыбы и с размаху наделся на тальник. Было пять минут десятого. Мы стали спасаться. Вода бурлила. Течение вырывало у нас рюкзаки. Мы выползли на берег, сбросили тяжёлую одежду и достали из рюкзака бутылку «Старки». Как из холодильника!

— Разожжем мы костер на Дону! — орал Качаев, размахивая кружкой.

— Больно речка быстра! — невпопад подкрикивал я, переступая босыми ногами по снегу.

Прикончив бутылку, мы обнаружили, что спаслись не на тот берег. Но теперь нам море было по колено: сначала вернулись на плот, потом слегка утонули, потом утопили качаевский рюкзак, но в конце концов добрались до того же залитого дождем кострища.

Наше маленькое путешествие закончилось на третьих полках поезда «Абакан-Красноярск». Мы парили кости.

₁₉₇₃