Так она перетаскала все косточки, потом подбежала ко мне и обнюхала мои ладони – а вдруг я чего утаил или утащил с собой, не дай Бог?

Дед не пришел вовремя с завода.

Обычно он приходит в шесть, а тут – нету. Я позвонил тете Нине:

– Ну что?

– Нет деда. С проходной сказали, что в пять вышел. Он когда задерживается, то на проходной говорят, что он в цехе.

Я, как мог, успокоил тетю Нину.

Пришла с работы жена, узнала, что уже полвосьмого, а деда нет, и позвонила теще – та плачет.

Жара. Тридцать два в Питере. Все может случиться, деду семьдесят пять.

– В службу происшествий на транспорте надо звонить!

Лица напряженные.

– Да жив он, жив! – пытаюсь разрядить обстановку.

Позвонили в службу происшествий – там сказали: «Позвоните позже».

Прошел час, теще плохо, все собираются ехать и успокаивать тещу, потянулись разговоры, мол, смерть не выбирает.

Вдруг звонок. Теща. Голос у нее не лишен презрительных ноток:

– Явился!

– Выпивши?

– Ну!

Жена, перехватывая у меня трубку:

– Папа! Папа! Ты где был?

Некоторое неторопливое молчание на том конце, потом:

– Я был на кладбище.

– Где?

– На кладбище!

– Зачем?

– Я там место себе выбирал.

Дед после работы, пьяный, в жару, съездил черти куда – на Южное кладбище.

Я в это время уже сидел в туалете. Вот я там смеялся!

Катьке тринадцать лет. Некрасивая, нос – пуговка, живые глаза, и смотрит ими на мир, Катька восторженно, будто счастье-то вот оно, ждет ее за каждым поворотом.

У Катьки бабушка, дедушка, мама и брат.

Мама у Катьки уже два раза подшивалась насчет алкоголизма, так что на маму Катька не надеется. Катька сама работает – продает мороженое на улице и считает в уме. Двадцать рублей восемьдесят четыре копейки умножает на что хочешь, а маме Катька звонит: «Мама, не забудь, сегодня последний день. Надо сдать мои старые учебники в школу, и получить новые!»