опускаюсь на колени: бывают дни – я, пьяный гусь, девиц без устали и лениищу, но сквозь похмельный квас вдруг вижу все по старой моде -две пары лыж, жену, Кавказ и месяц ранний на восходе.Мучительна ничтожеств фальшь, но видит все незримый зритель, когда нечистый палец ваштайком тревожит проявитель.Я выхожу. Мой Хассельбладплечо мне тянет. Ночь в округеНаправо ль Рай? Налево ль Ад?Куда летим в московской вьюге?Но щелкает мой автомат…Лицо космической подругиосвещено. Сто тысяч ватт.Из темноты летят пичуги.Широкофокусный охват.Валъсок, тангошка, буги-вуги…И стар, и млад, и леопардна нашей крохотной фелюге,плывущей в некий фотосад…

Вот почему, собственно говоря, милостивые государыни и милостивые государи, я так интенсивно всю жизнь увлекаюсь фотографией.

Однако как все началось в плане развития не пьяных откровений, а социалистического фотореализма? Как возникла могучая отрасль искусства, перед которой нынче даже советская ли-тература, такой незаменимый подручный партии, бледнеет?

II

Существует в своде народной мудрости наших дней еще одно изречение, относящееся к фотографии. ЖЕЛУДКИ У ЛЮДЕЙ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ – так гласит это изречение, которое приписывают то ли Ленину опять же, то ли Сталину, то ли всему советскому народу. Эта мудрость почему-то не выносится на плакаты и транспаранты, однако в Союзе советских фотографов она известна всем. Особый идейный смысл фразы предусматривает широкие теоретические толкования, однако и практического употребления цитатка не избежала, в частности, для борьбы с пьянством в ресторане «Росфото».

Арифметически средний член СФ СССР за один присест в этом знаменитом ресторане употребляет не менее полукилограмма водочного изделия. Остерегись, Коля, говорит ему метрдотель Андрианыч. Желудки ведь у людей бывают разные. Знаю, рявкает в ответ арифметически средний. Наливай!



2 из 429