Он объяснил, что заболела Джэн. Дорин почти тотчас же подошла к телефону: от волнения голос ее звучал мягче, чем обычно в разговоре с ним.

— Я буду через полчаса, может, раньше, а ты тем временем постарайся поднять врача.

Барт вышел из телефонной будки и остановился на тротуаре, не зная, что предпринять: разыскивать и будить врача или возвращаться к Джэн.

Он повернулся и пошел обратно — к Джэн. На полчаса раньше или на полчаса позже вызовут они врача, сейчас это дела не меняет, лучше он отправится за ним, когда придет Дорин. Мысль о том, что Джэн задыхается там одна, гнала его с такой силой, что последний квартал он пробежал бегом. Но когда он открыл дверь и на цыпочках вошел в комнату, Джэн спала; ее не разбудила даже звякнувшая щеколда.

Она все еще спала, когда пришла Дорин. У Дорин было испуганное, недоумевающее лицо. Звук приглушенного разговора разбудил Джэн. Она пошевелилась. Дорин подошла и села у постели сестры. Джэн положила свою руку на руку сестры.

— Прости, Дор, что я тебе выходной испортила.

— Болит что-нибудь? — Дорин склонилась над Джэн, вглядываясь в ее побледневшее лицо.

— Нисколечко. Просто меня испугало, что кровь и что дышать трудно.

Дорин подняла взгляд на Барта и облегченно вздохнула.

— А то я думала, что снова плеврит, но раз боли не было…

Барт кивнул, его успокоили слова Дорин. Если у Джэн ничего не болит, значит, все не так уж серьезно. Когда по-настоящему плохо, должна быть сильная боль. И, направляясь к дверям, чтобы пойти за врачом, Барт с необычным дружелюбием улыбнулся Дорин.

Барт позвонил в ночной звонок у дверей внушительного старинного дома, построенного в колониальном стиле, где жил врач Джэн. Никто не отзывался. Он обошел вокруг дома, но все окна были закрыты и дом казался необитаемым. Барт вернулся к подъезду и в нерешительности постоял на ступеньках. Потом снова нажал на кнопку звонка. Протяжный звонок отозвался в тишине пустого дома.