Джэн неохотно отвечала на вопросы врача; когда врач передвигала по ее груди стетоскоп, она с трудом усмиряла свое неистово колотившееся сердце.

Но вот врач молча отложила стетоскоп и снова натянула на Джэн простыню.

Джэн лежала в одиночестве, пока они пили кофе там в кухоньке. Голоса их приглушенно доносились из-за прикрытой двери, и сколько Джэн ни напрягала слух, она ничего не могла разобрать.

Потом разговор прекратился совсем, и Джэн снова увидела подле себя врача.

— Сейчас я сделаю вам укол.

Джэн недоверчиво посмотрела на нее.

— Это даст вам возможность как следует отдохнуть.

Глядя, как врач готовит для инъекции шприц, Джэн хотела сказать, что ей ничего-ничего не нужно. Она еще многое хотела сказать, но слова не шли у нее из горла, и потом она почувствовала на руке холодное прикосновение ватки со спиртом, пронзительный запах и, наконец, укол иглы. Потом врач ушла.

Дорин закрыла за ней дверь и на цыпочках вернулась в комнату.

Врач остановилась и выжидающе смотрела на Барта, который, съежившись, прикорнул на ступеньке ее автомобиля. Он вскочил, бормоча извинения.

— Садитесь-ка лучше со мной и проедем немного, чтоб я могла поговорить с вами по дороге. Здесь вам сейчас делать нечего, вы только мешать им будете. Я сделала ей укол и хочу, чтобы она немного отдохнула.

— Она очень… — Барт запнулся, — очень больна?

Врач тронула машину с места и свернула в узкую улочку.

— Откровенно говоря, — произнесла она наконец, — я и сама не знаю, насколько тяжело она больна. Температура у нее тридцать восемь и восемь, и у нее было кровотечение. Стетоскопом я ничего не смогла прослушать, но это еще ничего не значит.

— Что вы хотите сказать этим «еще ничего не значит»? Ведь у нее не плеврит и не воспаление легких, правда же?

— Не будьте ребенком! — бросила она грубо. — Будто вы в жизни не слышали, что значит, когда начинают кашлять кровью?