- Алина. Гуляю, воздухом дышу.

- Вот вы молодец, детка, что гуляете, а я вот битый час ломаюсь тут и уже дышать не могу. Воздухом... - И он с грустной миной полез в один из пакетов, пошарил и вытянул следующую книгу.

И все сначала. Читает, перечитывает, приборчик с кнопкой, тяжелый вздох.

- А что это у вас? - не на шутку заинтересовалась я. - Что вы делаете?

- Считаю. Это - секундомер. А это - Чехов. Я три?дцать раз просчитал "В овраге" и не могу поймать...

- А что вы... ловите? - удивляюсь я.

- Я ловлю момент истины, - грустно пояснил он мне, очевидно, полагая, что я его понимаю.

- Чехов никогда не описывал корриду, - пытаюсь я вернуть его на землю.

- При чем здесь коррида? - Он наконец вгляделся в меня внимательно и будто даже вынырнул из великих глубин, в коих барахтался до моего появления.

- А при том, что "момент истины" переведен с испанского: это когда специально обученный человек попадает острием своего смертоносного оружия в уязвимое место специально обученного быка и последний начинает умирать.

- Да что вы! - Дяденька потрясен. - А почему же все пишут книжки, статьи, делают телепередачи с таким... хм... убийственным названием? Вы замечали - сколько этих моментов истины в заголовках?

- Конечно, замечала. Но я не из тех, кто любит писать в дорогую редакцию. Образование - дело личное.

- А надо, надо писать! - Он вдруг совсем опечалился. - Писать!.. Это страшное дело.

- Почему же? - Я поняла, что он перескочил на другую тему. Мне стало еще интереснее.

- Вот мне заказали сценарий. Я их по жизни написал тучу. Но тут понадобился такой сценарий, чтобы все близко-близко к современной истории нашего дорогого Отечества, документально и реально, как у Чехова в рассказах о мужиках и бабах, но с элементами триллера, и чтобы все плакали от разных чувств. Понимаете?