— По какой трубе? — затаив дыхание, спросил Миша.

— Не имеет з-з…с…ссначения. Какое теперь может быть с…ссначение? Слушай, а чо я тебе только что говорил?

— Да что несправедливость с вами общая намечается.

— Общая? Точно?

— В самых общих чертах, — подтвердил Миша словами поварихи из садика, которая всегда с такими словами сдавала авансовый отчет бухгалтерше.

— Н-да… Несправедливость свойственна нашему жизненному укладу. В общих чертах, — задумчиво проговорил дядя Вова.

— Допивайте, дядь Вов! Видите, народ уже бутылки поджидает. Чего людей зря томить? К нам-то надолго? — спросил Мишка, наполняя пластиковый стаканчик дяди Вовы остатками пива и водки.

— Да как сказать… Сегодня обратно двинем. Мы ведь демоны, Мишка! Нельзя нам здесь долго околачиваться. Лишнее очеловечивание ни к чему хорошему не приводит, — сказал дядя Вова, с удовольствием прихлебывая из стаканчика. — Тоже ведь, не на каруселях кататься приехали…

— Опасаетесь кого-то, что ли?

— Да кого здесь опасаться? Нам, если хочешь знать, все наоборот свои души навяливают! Отбоя от клиентов нет! Просто душа — товар скоропортящийся. Она хоть и в контейнере, но долго так ее держать нельзя. Надо в хранилище сегодня успеть до закрытия сдать. Кстати, и нам, Михуил, двигать пора уже. Спасибо за компанию, как у вас говорят.

— Больше, значит, не свидимся? — спросил Миша, накидывая пальтишко.

— Вот чо ты в этом понимаешь, а? — вдруг стал раздражаться на него дядя Вова, промахнувшись стаканчиком мимо урны. — Придется еще разок приползти… Наверное… Через два полнолуния. Сделку закреплять. Если мамка твоя хоть что-то в залог взять у Отвандила догадается. Да куда ей! Может, что и не свидимся. Уж напарничек-то мой проявит сейчас себя во всем блеске обозного гарнизона! Его только по таким несуразным бабенкам посылать! Интересно, догадается твоя мать что-нибудь в залог стянуть? Нет, наверно… Жаль. Твою мать!