Кто знал, что это приведет к несчастью! В тот день Чжуан возвращался домой слегка покачивающейся походкой, точно готовый взлететь. Две из школьниц, которых он видел, оказались такими красивыми, ясноглазыми и притягательными, что он не променял бы их даже на небесных фей. Он не мог забыть о них и полночи проворочался на постели, не в силах уснуть. Можно не сомневаться: его взгляд на женщин сильно поколебался. Наконец он встал, накинул на себя одежду и подошел к зеркалу: не сказать чтоб красавец, но, в общем, ничего. Нос прямой, лицо белое, длинное, зато благородное. Жаль, в уголках глаз уже появились морщины, напоминаю­щие рыбий хвост, но и они не портят общего впечатле­ния. Ничего не поделаешь, цветы опадают, а воды текут!

Что же делать с этими красотками? Он долго думал, потом взял два листа бумаги, проложил их копиркой и излил на них всю свою любовь. Письмо получилось красивым, как цветочная клумба. На каждом экземпля­ре он проставил имена своих избранниц, вложил письма в конверты и, не дожидаясь рассвета, бросил их в почтовый ящик. Теперь оставалось лишь ждать ра­достной весточки. И тут Чжуан похолодел: он вспо­мнил, что перепутал конверты! Это ужасно! Обхватив почтовый ящик, он плакал, бил себя в грудь, топал ногами, глубоко вздыхал... Когда появился почтальон, чтобы забрать из ящика корреспонденцию, Чжуан долго умолял его вернуть письма, даже собрался встать перед ним на колени и биться головой о землю, но суровый почтальон был беспощаден. Он заявил, что это противо­законно, и отказался что-либо сделать.

Через два дня после этого, когда Чжуана как раз должны были перевести из восемнадцатого служебного разряда в семнадцатый, отдел кадров получил возму­щенные письма от обеих школьниц. В результате его не повысили и к тому же заставили писать объясни­тельную записку. В ней Чжуану пришлось напирать на то, что благородный человек не может оставаться рав­нодушным к красоте и что вообще виноваты прежде всего девушки: «Они обе проявляли симпатию ко мне. Как же я мог не реагировать на это?» Затем он еще долго лил слезы, сокрушался, но семнадцатый разряд все-таки уплыл от него.