Там их всех железнодорожная охрана утром подобрала. В куче пропоиц не разобрать было, где Бабазян, где Бублик, где невеста с женихом, где тамада с аккордеоном… И везде какая-то пакость в туалетной бумаге валяется. Вся Сортировочная загажена по полное нехачу!

Потом перед Павликом все извинялись полдня и кланялись. Вот они только полудню второго дня в ресторан «Север» обратно и вернулись… Да… и сколько времени потеряли! Потом только ели молча и уж никакие телеграммы не читали. И эта, заведущая ментовская, ни разу больше тамадой на свадьбы не нанималась. Говорит, увидите вы меня еще раз на свадьбе! Как же! От хера вам уши, а не тамаду!

После этой сказки они долго молчали и думали про свое. У каждого с Сыроежкой много разных непоняток накопилось. Но дальше молчать в темноте и думать о Сыроежке они не могли. Веретенников встал в одних кальсонах, включил настольную лампу на тумбочке и подошел к большому холодильнику. Малковой тоже налил. И отрезал кусок буженины. Про себя подумал, что до зверств Сыроежки покамест еще не докатился.

— Ладно, Малкова! — сказал Веретенников сквозь буженину. — Давай еще одну сказку — и на боковую! На седни — шабаш!

Малкова кивнула и, прожевавшись, продолжила…

СКАЗКА О НЕОЖИДАННОЙ ВСТРЕЧЕ ПОКОЛЕНИЙ И УЖАСНЫХ РОСТКАХ ЗАРУБЕЖНЫХ ТРАДИЦИЙ НА РОССИЙСКОЙ ПОЧВЕ

— Ты, Веретенников, пост ГАИ у развилки на Петухово знаешь? Вот-вот! Самые гниды там всегда стояли и крохоборы! Им не только надо было свое взять, они там, в глуши, любили над народом поизгаляться.

А у меня, в этой запарке, вечно с машинами и документами был непорядок. Они ведь то лицензию введут на пользование своей же машиной, то техосмотртрехступенчатый… То газ примутся под машиной нюхать и свинец из него выделять, то люфт руля замерять. Заколебали! Не тянуло с ними общаться, короче. Да и принцип у меня — не преодолевать, а обходить жизненные препятствия. И хоть принципов у меня немного, но, знаешь ли, не отступаю.