— Тебя-то, Веретенников, на свадьбу дочки Бублика и шофера Павлика Бабазяна никто не позвал, да? Закрутилися, не догадалися, — уж извини! Поэтому ты и не знаешь жуткой, необъяснимой трагедии, случившейся там почти сразу после регистрации и разрешившейся к полному благополучию присутствующих лишь к полудню второго дня…

— Чо ты лепишь? Чо ты лепишь-то? Дочка-то у Бублика до сих пор не замужем! — возмущенно заорал на Малкову Веретенников.

— Правильно, нынче не замужем. Вдова она нынче. Молодая и богатая. Сам знаешь, шоферы у Павлика долго не живут. Так что можешь сватов засылать. Идиот! — разозлилась Малкова. Потом примирительно добавила: «Ладно, проехали. Между нами говоря, и меня туда позвать не догадались. Мне это Васька-шестерня доложил. Так вот. Встает Толик Колотый…ну, Толик! Чо ты Толика не знаешь, который палатки на автовокзале держит?»

— Какие палатки? Их мои ребята держат! — опять возмутился Веретенников.

— Щас! Его ребята тут все держат! Вот приедут утром мои ребята, подержат твоих за одно место, сразу начнешь мир воспринимать адекватно и органично, — осекла его Малкова и замолчала, давая понять, что всухую не расколется.

— Ты обещала не выражаться, — упорно прогундел Веретенников, наливая ей водки.

— Все! Не прерываемся на мелочи. Иначе до утра не кончим. Если тебе уж так поперек горла эти палатки встали — скажу потом, как их себе прибрать. Делов-то! — тут же отозвалась Малкова, утираясь после водки рукой, и стала рассказывать дальше.