Ее мама уже проснулась, она уже приняла ванну. Она пошла спать рано и хорошо выспалась. Папа все еще спал, потому что он ходил в ресторан, потом в кино, и потом снова в ресторан, и потом на кукольное представление, и потом снова в ресторан (сам по себе). И теперь он хотел спать, потому что он сказал, что воскресенье и поскольку по воскресеньям папы не должны идти работать и не должны идти ловить машину для поездки за город, потому что зима и все дороги во льду.

На дорогах лед. Так сказало радио. Но в Париже нет льда. В Париже довольно приятный день. Над домами несколько облаков, но есть также и синее небо над деревьями на бульваре.

Жозетт подходит к папе; она щекочет ему нос; папа делает гримасу и она его целует; папа думает, что это собачка. Это не собачка; это его девочка.

— Расскажи мне историю, — говорит Жозетт папе.

И папа начинает историю.

— Историю про тебя и про меня, — говорит Жозетт.

И папа рассказывает историю про Жозетт и ее папу.

Вот папина история. Он говорит Жозетт:

— Мы собираемся покататься на аэроплане. Я собираюсь надеть на тебя твои носки и твои трусики, и твою юбочку, и твою фланелевую фуфайку, и твой розовый свитер.

Жозетт: «Нет, не этот».

Папа: «Ну тогда этот, белый».

Жозетт: «Да, белый».

Папа: «Я собираюсь надеть на тебя белый свитер. Потом я собираюсь надеть на тебя твое маленькое пальтишко и твои рукавички. Ах, я забыл твои ботинки. Я собираюсь надеть на тебя твою шапочку. Я собираюсь вылезти из постели, одеться и взять тебя за руку. Вот увидишь. Мы постучим в дверь ванной. Мама спросит: "Куда вы идете, милые?"»

Жозетт: «Я иду кататься на аэроплане с папой».

«Мама скажет: "На здоровье, милые. Будьте умничками, будьте осторожны. Если вы отправляетесь на аэроплане, нужно следить, чтобы Жозетт не высовывалась из окна. Это опасно. Она может упасть в Сену или на крышу соседки и ушибить попку или получить шишку на лбу"».