Папа: «Да, видно мельницу в Шапель-Антенез и Мари на скотном дворе…»

Жозетт: «Уток…»

Папа: «Реку…»

Жозетт: «Рыбка плавает в воде; нельзя есть рыбку».

Папа: «Нет, ты не ешь хорошую рыбку, только плохую. Плохая рыба ест хорошую рыбку. Поэтому тебе приходится есть плохую рыбу».

Жозетт: «Но не хороших рыбок».

Папа: «Нет, не хороших, только плохих. А вот видно дядю Робера и луга, и девочку дяди Робера».

Жозетт: «Она плохая девочка; она пачкает мое платье своими грязными ботинками».

Папа: «А теперь видно замок мэра. И церковь с колокольней».

Жозетт: «Динг, донг, динг, донг…»

Папа: «А теперь видно кюре на самой вершине колокольни».

Жозетт: «Осторожно, он сейчас упадет…»

Папа: «Нет, он привязан веревкой. Он поднялся на колокольню, чтобы помахать нам платком. Мэр и жена мэра, и жена кюре тоже на колокольне.

Жозетт: «Неправда».

Папа: «Да, неправда, у кюре нет жены. И вот мы поднимаемся выше, и выше, и выше… теперь мы в облаках, а теперь над облаками, и небо все синее и синее, и вот только синее небо, а внизу земля как мяч, и вот мы уже на Луне. Мы гуляем по Луне. Мы голодные. Мы собираемся съесть кусок Луны».

Жозетт: «Я ем кусок Луны. Он вкусный, он очень вкусный».

И Жозетт дает папе кусок Луны. Они оба едят кусок Луны.

Папа: «Вкусно. Это дыня».

Жозетт: «Давай посыплем ее сахаром».

Папа: «Только тебе, мне не надо. У меня диабет. Не съешь всю Луну, надо оставить немного другим людям. Ничего — опять отрастет. Теперь мы опять садимся на аэроплан и поднимаемся еще выше. Выше и выше».

Жозетт: «Выше и выше».

Папа: «Мы добрались до Солнца. Сейчас прогуляемся по Солнцу. О, здесь жарко. На Солнце всегда лето».

Жозетт: «Да, жарко, очень жарко».

Папа: «Возьми платок и вытри лоб. Идем, мы полетим обратно на аэроплане. Боже мой, где аэроплан? Он расплавился… ничего, мы спустимся пешком. Надо спешить; мы далеко от дома. Нам надо попасть домой к обеду, иначе мама нам задаст. Здесь нам очень тепло на Солнце, но если мы опоздаем, то обед остынет».