Планы оборвались, как это часто бывает, совсем не в том месте, которое казалось самым тонким. Кончался март, на улице стояла ранняя робкая весна, детские каникулы начинались послезавтра, дочка уезжала завтра утром, веселая Юля складывала ей чемодан. Свекровь еще не успела отказаться сидеть с собакой, но тут сам Миша пришел с работы мрачный и заявил:
– Юлька, ты меня извини, тут такое дело...
Оказалось, ему срочно, ну кровь из носу, нужно улетать куда-то совсем в другое место, прямо завтра, на все те же заветные десять дней. Кто-то там заболел, кого-то нужно заменять, словом, обычная история, а крайняя, естественно, получается она, Юля. Никакие слезы, причитания и ссылки на готовые билеты на Мишу не действовали. Это работа, он начальник, сдать билеты не проблема, впрочем она, если хочет, может ехать одна, без него. Юля сгоряча отказалась. Потом-то она уже об этом пожалела, могла бы, конечно, и одна прекрасно съездить, все лучше, чем ничего, но было поздно. Билеты для своих в агентстве сдавались, как из пушки, и вообще, как оказалось, все проворачивалось быстрее, чем надо бы.
В общем, еще через сутки Юля оказалась впервые за долгое-долгое время совершенно одна на целых десять дней. Если, конечно, не считать собаки – свекровь, естественно, позвонила в самый последний момент перед их предполагаемым отъездом и голосом, не терпящим возражений, заявила, что с собакой сидеть не будет. Узнав, что это ее заявление в связи со сменой обстоятельств надлежащего эффекта не имеет, она сменила гнев на милость и предложила собачку все-таки взять, но тут Миша уже сам отказался.