– Ну... Там... Бумажки разбирать... Кофе варить для меня, письма читать... Отвечать тоже. С клиентами работать, – тут он, наконец что-то вспомнив, радостно оживился и добавил уже бодрым тоном: – И иметь представительную внешность!

На протяжении этого перечисления обязанностей Маруся лихорадочно соображала, что из списка она умеет делать, а что – нет. С чтением писем проблем не было, с бумажками вроде тоже, толпы клиентов в офисе не наблюдалось, трудности могли возникнуть только с кофе (Маруся с мамой дома из экономии пили чай), но это можно освоить, в крайнем случае у девочек в издательстве спросить. Оставалась внешность.

– Я все это умею, – сказала она как можно увереннее. – И кофе тоже. А что вам не нравится в моей внешности?

Маруся совсем не хотела ни хамить Петру Сергеевичу, ни смущать его. Она понимала, что на вид, наверное, не очень представительна, и совершенно серьезно пыталась выяснить, можно ли тут что-нибудь исправить своими силами, и если да, то что именно. Но Петр Сергеевич вдруг смутился, даже покраснел и, отведя глаза, выдавил:

– Да нет... Ничего. Нормальная внешность. – Немного помолчал и вдруг, будто в воду прыгнул: – Если все умеете, беру вас на испытательный срок. Зарплата сто пятьдесят долларов, потом посмотрим. Завтра выйти можете?

Если у Маруси и были сомнения, стоит ли связываться со всем этим делом или лучше досидеть спокойно в издательстве до увольнения, а потом начинать волноваться, то, услышав сумму зарплаты, она онемела. О таком она и мечтать не могла. Это было раз в пять больше ее корректорских харчей. Она только кивнула, не отводя от директора умоляющих глаз.

– Я п-постараюсь, – пролепетала она. – Мне только уволиться надо, но я постараюсь.

– Постарайтесь-постарайтесь, – буркнул новый начальник. – Завтра к одиннадцати. Нет, к десяти, – поправился он. – К одиннадцати я сам прихожу, сварите мне кофе. Вот ключ.

Так началась Марусина новая трудовая жизнь. За остаток этого дня она успела все оформить с издательством, уволили ее – легче легкого, потом ночь, полная волнений и ожиданий, и без десяти десять она уже стояла у двери фирмы, пытаясь засунуть трясущейся рукой ключ в замок.