Наконец, наступил долгожданный мороз. Маруся полезла в шкаф за шубкой, вытащила из пакета, разложила на кровати. Но в пакете оставалось что-то еще, будто какой-то ком набился. Маруся досадливо тряхнула пакет, и оттуда выпала еще одна шубка, совсем маленькая, детская.

«Наверное, у Кати тогда завалилась», – подумала Маруся, подняла шубку и положила рядом со своей. Шубки лежали рядышком, меховые, пушистые и даже чем-то похожие. Только у маленькой мех был покороче и потемнее, серо-голубоватый. А так – и вставочки кожаные по бокам, и воротнички.

«Надо же, детская, а как сделана хорошо. Небось дорогая тоже», – и пошла звонить Кате.

Но Катя от шубки отказалась:

– Ты что, Машунь? Какая шубка? У меня ж пацаны оба, у них шубок отродясь не было. Они в куртках всю зиму носятся.

– Ну, может, у тебя оставлял кто?

– У меня только ты свою шубу оставляешь, я ж не ломбард. Машка, ты что-то напутала. Извини, мне убегать надо. – И Катя повесила трубку.

Маруся задумчиво повертела шубку в руках. Очень хорошенькая детская шубка, новенькая совсем. И откуда взялась? И куда ее девать? Ей-то она и вовсе незачем...

Идея пришла внезапно. Надо ее отнести в комиссионку, ту самую, у работы. Даже забавно – самой туда что-нибудь продать. И на следующий же день Маруся пришла на работу с большим кульком.

Но до комиссионки она не дошла. Шубку в кульке у нее углядела одна из сотрудниц-бухгалтерш, которых теперь у них на фирме было во множестве.

– Мария Эдуардовна, это у вас там шубка? Детская? Какая хорошенькая! А где вы купили?

– Я не купила, – Маруся слегка замялась. – Я, вообще-то, собиралась ее продать...

– Правда? Вы уже договорились с кем-то? А я как раз для дочки искала...

Через десять минут Маруся рассталась с шубкой и сидела за своим столом слегка оторопевшая от полученных благодарностей и, между прочим, денег. Кому, может, и небольшие, а ей – полторы зарплаты. А уж как бухгалтерша рада была: