А старый спелеолог им и говорит:

— Не шепчитесь, морячки, всё по губам читаю. Я пока по пещерам лазил, вырос у меня третий глаз, теперь всё вижу, что вокруг творится, хоть в какой темноте, даже если у меня за спиной.

Говорят ему братья:

— Ты-то нам и нужен. Скажи нам, отец, видел ли ты где Парниковый Камень?

Старый спелеолог им и отвечает:

— Видеть не видел, слышать не слышал, а чутьём стариковским чую: в Донбасс вам надо, к шахтёрам. Они знают, они вас чему-нибудь да научат.

Отвечает, а сам пальцами щёлк! Тут мясо-то консервированное и побежало с горы в долину.

Поблагодарили братья старого спелеолога да в Донбасс поехали.

Долго ли, коротко ли, приехали они в Донбасс. Глядь — сидит на рельсах старый шахтёр, страшный, как страх, чёрный, как негр. Сидит — и костыли из шпал под собой тихонько вытаскивает. Братья его и спрашивают:

— Ты чем это занят, отец?

Старый шахтёр им и отвечает:

— Вот, рельсы ломаю, шпалы на волю отпускаю, убегут они в лес да станут снова деревьями. Может, будет на Дону снова хороший воздух.

Говорят братья меж собой:

— Совсем старый умом тронулся: шпалы-то бетонные!

Старый шахтёр им и отвечает:

— Не шепчитесь, морячки, всё равно я всё услышу. У меня, пока в шахте работал, третье ухо выросло, всё слышит — и что на небесах, и что на земле, и что под землёй.

Братья ему и говорят:

— Вот ты-то, старый, нам и нужен. Коли ты всё слышишь, то слышал ли что-нибудь о Парниковом Камне? Говорят ли о нём добрые люди?

Отвечает им старый шахтёр:

— Как же, знаю. Не Парниковый, а Парниковая Камень, это мать всего угля. Есть у старых шахтёров такое предание. Говорят они: коли Парниковую Камень из шахты достать, то уголь гореть не будет, а значит — век ей под землёй вековать, коли не хотим всем добрым людям горя горького. А только и достать-то не получится: кто за Парниковую Камень руками возьмётся, того в шахте насмерть спалит.