Сидят братья в пещере неизведанной, глядят в темень тёмную, минуту глядят, другую глядят — ничего разглядеть не могут. А фонариков-то нету с собой. Стали слушать.

Слушают, слушают, как вдруг — будто шаги невдалеке. Ну, братья — спелеологи опытные, знают, как в пещере кричать. Кричат: "Эва!" — поверье такое у спелеологов, будто женщина под землёй живёт, половина лица прекрасная, половина безобразная, Эвой звать. Коли прекрасную половину покажет — быть добру, а коли безобразную — быть беде.

Крикнули — а им из темноты и молвят:

— Сами вы Эва! Чего в прихожей сидите как бедные родственники?

Братья на голос отвечают:

— Ты кто? Покажись.

Голос им:

— Прежде сами покажитесь. Где фонари ваши?

— Дак не взяли, не собирались мы сюда спускаться, — братья отвечают.

Тут свет неяркий им из-за спины. Оборачиваются и видят: стоит мужичок небольшой, им, должно быть, по пояс, борода длиннющая, сам румяный, в красной шапочке, в руке фонарь.

Тот брат, что поспокойнее, у мужичка и спрашивает:

— Ты, что ли, гном… то есть ямный?

— Ну, я, — мужичок отвечает, — ямный, да.

Горячий брат спокойного в спину тырк, тырк — и говорит:

— Слушай, я ещё знаю. Потом скажу, не забуду.

Спокойный брат опять на него рукой махнул — и говорит ямному:

— Ну, коли мы у тебя, вроде, в гостях, так ты нас не корми, не пои, спать не клади, а можешь расспросить, о чём твоей милости угодно. А мы потом тебя.

— Отчего же не кормить, не поить? — ямный отвечает, — Мы, ямные, гостей любим, которые вежливые и без железяк с верёвками. У нас и кухня своя, и покурить что есть, а коли вы водку принесли, так сменяем вам на драгоценные каменья. Тут место такое, верхние мужики к нам сюда с водкой частенько наведываются, торг идёт круглый год, и цены твёрдые.