— А вон, за колонну, — ямный отвечает.

Отошли братья за колонну, горячий и говорит спокойному:

— Я тебе про то, что подумал, сказать хочу. А подумал я про нефть. Она по-немецки петроль, а петроль по-гречески каменное масло. Вот, стало быть, нефть и есть всех камней мать, она и есть Парниковая Камень. Я так думаю.

Спокойный отвечает:

— Шахтёра ты наслушался. А бабы в посёлке говорили, он у них сумасшедший. Да и не камней мать, он говорил, а всего угля. Не то думаешь.

Горячий спокойному говорит:

— Семь раз не то подумаешь, а на восьмой, глядишь, и правду поймёшь. Я ж не честное слово тебе даю, мы с тобой вроде совет держим.

Спокойный ему:

— Совет держат, когда что делать решают, а ты решаешь, каков Парниковый Камень.

Горячий спокойному:

— Так ведь пока мы то не решим, и делать нам нечего.

Возвращаются братья к ямному, а он у них и спрашивает:

— А что, верхние люди, не встречался ли вам старый спелеолог, что из мяса овец мастерит?

— Видели недавно, — братья соглашаются.

— А не встречался ли вам старый шахтёр, что из шпал деревья делает? — ямный опять спрашивает.

— И такого видели, — братья отвечают.

— А не встречался ли вам старый горняк, что из шелухи войско собирает? — ямный снова спрашивает.

— И такого видели, он-то нас к вам и послал, — братья говорят.

Опечалился ямный и говорит братьям:

— Коли всех троих видели, быть беде. Вы её ещё не накликали, позже накликаете. У меня того не спрашивайте, что у них выведывали, вашу беду на себя брать не хочу. И о чём за колонной говорили, теперь молчите, в таких делах надобно молчать да глазами смотреть. Подождите только чуток, решу, как теперь с вами быть да что делать.

Сказал, камешек круглый с пола подобрал, нацарапал на нём что-то, отошёл да в дырку какую-то его кинул. Камешек — бульк! — и как не бывало.