– А если я провалюсь? – прокричала Анжелка уже из комнат.

– В люди, мать твою, в люди! – зычно напутствовала Вера Степановна, а Дымшица попросила: – Прикрой дверь, Тимофей Михалыч – не люблю я этих страданий девичьих, ну их в баню.

Выпив и закусив, они с доброжелательным интересом уставились друг на друга.

– В этом году – вряд ли, – изрек, почесывая бороду, Дымшиц. – Лучше даже не поступать, не светиться. Ежели по осени нанять рэкетиров, – он от удивления икнул и поправился, – то бишь репетиторов, то к лету можно нормально, с гарантией подготовить. А так… Запустили вы ребенка, мамаша.

– Так что, год дома сидеть?

– Зачем? Не хочешь к себе – давай ко мне, на «Росвидео». Тем более что ребенка интересует кино. Секретаршей не возьму, не потянет, а экспертом или в экономический отдел – запросто.

– Сдурел? Каким там в узду экспертом, Тима? У девки и так в голове туман, сплошное кино, а от экспертиз ваших окончательно крыша съедет. Ты бы такое нашел местечко, чтоб она делопроизводство понюхала, учет, компьютеры, да в коллективе, среди шустрых мальчиков-девочек… Понимаешь?

– Ладно, подумаем, – пообещал Дымшиц, с сомнением представляя себе Анжелку в трудовом коллективе.

– Подумай, – согласилась Вера Степановна, ковыряя спичкой в зубах, потом хохотнула своим мыслям и добавила:

– Только не опекай ее слишком плотно.

– В каком смысле?

– В прямом, Тимоша, в прямом. Девке сейчас нужны мальчики, розовые сопли, любовь, а матерые эти вроде тебя хороши ближе к вечеру, к ужину при свечах, а не на завтрак. Твой номер шестнадцатый, Дымшиц, поимей терпение.

Тимофей Михайлович видимо огорчился и потянулся за водкой.

– А вот этого, Веруня, можно было не говорить. Ты даже не представляешь, кхе-кхе, до чего я ценю наши доверительные отношения.